Белые журавли
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Такую
песню исполнял Марк Бернес, отдавая дань памяти тем, кто не вернулся с
«кровавых полей». И это не только участники Великой Отечественной
войны, но и те, кто 10 лет выполнял свой интернациональный долг в
Афганистане, кто участвует в антитеррористической операции в Чечне
сегодня. Это наши мальчики - сыновья и братья, воевавшие и погибшие в
то время, когда всем остальным светило мирное солнце. Но пока о них
помнят родные, друзья и просто знакомые - они живы.
Мы продолжаем рубрику «Белые журавли», в которой рассказываем читателям,
жителям города и района, о каждом погибшем нашем земляке. Знаете, каким
он парнем был? - читайте, детям и внукам передайте, потому что предать
забвению каждого из них мы не имеем права. Наш человеческий долг - знать
и помнить!
Сережа
Рыбин всю свою сознательную жизнь мечтал получить хорошее
образование - школа, училище, техникум, институт, потом работать на
высокой должности и обязательно жить в Москве. В столицу к себе он хотел
забрать из Орехово-Зуева мать с сестренкой. Часть его мечты сбылась:
окончил восемь классов и поступил в торговое училище. Перед тем, как
сделать следующий шаг, ему предстояло послужить в Советской Армии. И
здесь была своя «установка»: «Буду служить за границей - подарков всем
привезу!» Она тоже исполнилась, но наполовину. Этой «заграницей» стал
Афганистан, а подарков никто так и не дождался...
Он был удивительно красивым мальчиком с самого рождения. Может быть,
потому обращал на себя внимание знакомых и незнакомых людей. Они
всплескивали руками и изумлялись: «Ну прямо как девочка!» Месяц его
рождения - август - подарил мальчишке с Кировского поселка, растущему в
морозовской казарме № 9 в Клязьминском проезде, теплоту души, мягкий
характер и копну белокурых волос. Он был любимчиком всех родственников,
всего дома, где жила семья. А с бабушкой Евдокией Филипповной его
объединяло какое-то особое родство душ: она его любила без памяти, как
говорили раньше, «обмирала о внуке», а он все свободное время проводил у
нее. Кстати, и имя мальчику тоже дала бабушка.
Лидия
Ивановна, мама Сережи, работала тогда на первой ткацкой фабрике. На
первой прядильной трудилась бабушка. И, кажется, намечалась династия
Рыбиных, когда Сережины родители встретились - его отец Александр
Дмитриевич тоже «с первой ткацкой». Но, как говорится, не судьба. Когда
мальчику было три года, они расстались. Потом мама вышла замуж снова, и
отчим, который стал малышу настоящим отцом, не делил детей на своих и
чужих - от второго брака появилась дочка Светлана. Как говорил Аркадий
Павлович, не тот отец, что родил, а тот, что вырастил. Такая же позиция,
только наоборот, видно, была и у Сережиного родного отца - он напрочь
забыл о существовании сына, едва распалась семья.
Мальчик рос на удивление самостоятельным, хозяйственным и домашним.
- Я с работы приду, - говорит Лидия Ивановна, - а у него все готово, обед
на столе: «Мама, покушай!» Очень любил блины печь. В холодильник
заглянет: «Да, пустовато что-то у нас, пора затаривать», - и сам по
магазинам за покупками. Затеет мама стирку перед работой, вернется со
смены, белье уже выглажено и аккуратно стопочкой сложено. А еще он был
открытым и откровенным, но при этом не терпел фальши и несправедливости.
Когда сталкивался с подобным, прямо говорил, что не нравится, что не
так.
Сережа
Рыбин был обычным советским мальчишкой из рабочей семьи. Маленьким
ходил в ясли и садик, потом в школу № 8, а оканчивал уже школу № 22 -
семья несколько раз переезжала из одного района города в другой. Рос
крепким и здоровеньким, мог спать, даже когда рядом с ним играла громкая
музыка, почти не болел, если не считать одного случая. Мама купила
мандарины, много. И он почти все их съел. Вернувшись с работы, родители
увидели нечто: мальчик как-бы раздулся и был странного цвета. Вызвали
«Скорую», та отвезла ребенка в больницу - аллергия. Лечили долго.
В школе он учился средне, что для мальчишки неудивительно. Особо не любил
алгебру, наверное, потому, что не очень понимал. Зато увлекался химией,
нравились опыты, которые на уроках показывал учитель. В свободное время
он любил слушать музыку. Очень ему нравилось, как поет Алла Пугачева,
даже на ее концерты ездил. Увлекался итальянской эстрадой.
А в торговом училище его хвалили за успеваемость, как говорят в таких
случаях: повзрослел, за ум взялся. Особенно отличался на практике,
получал «отлично», его даже оставили в магазине, где он ее проходил,
работать. Правда, случались курьезы, когда в продуктовом магазине
покупатели, пытаясь привлечь к себе внимание, обращались к кудрявому
юноше: «Девушка, скажите...», - на что получали в ответ: «Какая я вам
девушка!» Но ему выбранная профессия нравилась, только оставаться
простым продавцом не собирался: «Отслужу армию и буду учиться дальше!»
Потому и девочки у него до призыва, с которой бы дружил, не было. А ведь
в торговом училище, как говорится, не хочешь да найдешь, в группах в
основном девчонки - только выбирай. «Куда торопиться, - считал Сережа, -
это помешает моим планам. Вот отучусь, уж тогда...» И маму успокаивал:
«Я все успею, у меня все впереди...»
Идти в армию в советское время считалось делом чести и показателем
мужественности, что ли: что это за мужик, который в армии не был!
Поэтому идти или не идти, даже в самый разгар войны в Афгане, вопрос не
стоял. Конечно, идти! Да еще, если повезет, попасть в Афганистан. Ему
«повезло». Он писал домой из-за границы, что купил сестре «дипломат»
(мечта того времени и подростков, и взрослых) в подарок, чтобы она
больше не приставала с просьбами к матери, а ждала его возвращения. Ему
оставалось служить пять месяцев, он мечтал о дембеле, о том, как
вернется домой, встретится с родными и друзьями...
Сначала он учился в Ашхабаде, потом попал в мотострелковые войска. Часто
писал домой. К сожалению, письма Лидия Ивановна не уберегла, да тут нет
ее вины. Когда Сережа погиб, кто-то из корреспондентов «на время» взял
эти весточки от сына. Да так и не вернул. Было это давно, и она уже не
помнит, кто приходил к ней тогда: из газеты, с радио? Остались у нее от
«армейского» периода сына одна фотография и награды: орден Красной
Звезды да медаль «Воину-интернационалисту от благодарного афганского
народа».
О том, как погиб сын, мать знает со слов «сопровождающего», того, кто
привез «груз-200». 2 июня 1987 года в районе города Кандагара он
участвовал в выполнении боевой задачи - рота пошла в разведку и попала в
засаду. Завязался бой. Их было 40 человек, они хотели отойти на более
выгодный рубеж, остались в живых восемь. Группа, в которой находился
Сергей, прикрывала отход. Он был ранен, но продолжал вести огонь. Второе
ранение оказалось смертельным.
Когда
пришли сообщить о случившемся, Лидии Ивановны не было дома, она
уезжала за дочерью в Костерево. Когда вернулась, бабушка Евдокия
Филипповна рассказала ей о странном посещении. Из магазина, где работал
Сережа, приезжали к ней заведующая вместе с соседом Рыбиных, который там
же был грузчиком. Приезжали вроде как справиться: куда после армии
пойдет внук - в магазин вернется или будет учиться поступать? Только они
уехали, приехал начальник с работы Лидии Ивановны. С чего бы это такое
внимание, подумала она. А тут из магазина опять пришли: заведующая вас
просит срочно. И они пошли вместе со Светланкой, еще не понимая, в чем
дело.
Мать помнит, что там, в магазине, все были с ней очень вежливы, как-то
прятали глаза и старались не смотреть на нее. В кабинете у заведующей
пахло валерьянкой. Она помнит фразу, сказанную кассиршей: «Парень-то
какой хороший, как жалко-то!» И опять Лидия Ивановна не приняла ее на
свой счет, только недоумевала: пригласить пригласили, а зачем - не
говорят. Она уже поняла: что-то случилось, но спросить сама не решалась,
боялась, что узнает самое худшее.
Ее
вместе с дочерью посадили в машину, мол, надо кое-куда доехать, а
потом уж..., покружив по городу, доехали до военкомата. Она оцепенела и
не понимала, что говорит горвоенком, почему вдруг появились люди в белых
халатах, почему вдруг она утратила способность двигаться и говорить. Их
с дочкой снова посадили в машину и повезли домой, «Скорая» поехала
следом и не зря, потому что там потребовалась помощь бабушке. Она так и
не смогла пережить гибель внука, ее не стало ровно через год. Кстати,
накануне она увидела сон: родной внучек Сереженька, живой и здоровый,
манит ее: «Бабушка, ты хотела, чтоб я с тобой жил, приходи, я тебе
комнату нашел!» Вот и не верь после этого снам.
Е.Романова.
Фото из семейного архива.
«Орехово-Зуевская Правда» от 24 декабря 2002 года
